slovolink@yandex.ru
  • Подписные индексы П4244, П4362
    (индексы каталога Почты России)
  • Карта сайта

Штрихи к портрету русского гения. К 85-летию И.С. Глазунова

Илью Сергеевича Глазунова я знаю с 1971 г. Впрочем, ещё в конце 50-х годов, после вечера Евтушенко в МГУ на Воробьёвых (тогда – Ленинских) горах я помогал по призыву стихотворца перетаскивать картины неизвестного мне тогда художника из комнаты в студенческом общежитии вниз, в автомашину. Это были картины Ильи Сергеевича. Считаю этот момент промыслительным для себя. Так же, как просмотр его первой выставки. А поэт Евтушенко, став рупором либерализма, от временной фрондёрской симпатии к мастеру, атакованному начальством, перешёл затем к хуле на художника-патриота…

Итак, 1971 год. Я после первого срока начал издание неподцензурного независимого машинописного православно-национального журнала «Вече». Политики как таковой там не было. Публиковались материалы по православию, церкви, о русских национальных мыслителях Достоевском, Хомякове, Киреевском, братьях Аксаковых, Леонтьеве, Каткове, Победоносцеве. Были статьи в защиту окружающей среды, о забытых исторических деятелях (генерал Скобелев и др.). Власти долго не знали, что со мной делать. Но, в конце концов, когда в течение трёх лет я выпустил 9 довольно толстых номеров, меня посадили. Владимирский областной суд приговорил меня к 8 годам лишения свободы. И вот в 1971 г., когда я выпустил, кажется, пару номеров, я лично познакомился с Глазуновым.
Помнится, он и его жена Нина посвятили мне целый день. Нас сблизила общая ревность к отечественной культуре и к русскому национальному самосознанию. Как раз в то время вельможный советский идеолог А.Н. Яковлев, перелицевавшийся при демократах в яростного антикоммуниста, опубликовал в «Литературной газете» памфлет — «Против антиисторизма», где обличал тогдашних молодогвардейцев-русофилов С.Н. Семанова, В.В. Кожинова, писателей-деревенщиков. Илья Сергеевич помог нам составить обстоятельную и одновременно хлёсткую редакционную статью в защиту русского мировоззрения. Мы договорились, что я не буду ему заранее звонить по телефону (всё прослушивалось), а буду просто приходить к нему на дом без звонка.
Помимо своего художественного творчества Илья Сергеевич постоянно, едва ли не ежедневно вёл кипучую работу по возрождению русскости. Если он беседовал с чиновником Министерства просвещения, он агитировал за русские сказки, за включение их в школьную программу. Начинающему прозаику говорил о необходимости восстановления памятников русской культуры и русского зодчества. Можно сказать, на моих глазах он сделал из Владимира Солоухина страстного борца за русские храмы, иконы, за русскую старину. С кем бы он ни беседовал, всегда главной темой была Россия.
Кстати сказать, ещё при Хрущёве он отправил своего друга баснописца Сергея Михалкова к первому секретарю с письмом от русской интеллигенции с просьбой разрешить создание Общества охраны памятников истории и культуры. Хрущёв наорал на него, письмо порвал: «Людям жрать нечего, а вы игрушками занимаетесь!». Михалков вернулся к другу: «Ну, ты меня до инфаркта доведёшь». На мой взгляд, Хрущёв был скрытый троцкист, богоборец и космополит, он на дух не переносил русского патриотизма. Недаром он нагло передал русскоязычный Крым социалистической Украине. А Общество охраны памятников спокойно и без истерики разрешил создать Брежнев…
Разумеется, в нашем журнале были напечатаны статьи о творчестве Глазунова. У нас с Ильей Сергеевичем общая нелюбовь к пресловутому авангарду, к абстракционизму, к Шагалам и Кандинским. Илья Сергеевич считал, что в XX веке надо спасать мировое искусство от разложения и маразма…
Меня арестовали в ноябре 1974 г. и приговорили за журнал «Вече» к 8 годам лишения свободы. Подчёркиваю: в этом журнале не было никакого «антисоветизма» (об этом свидетельствует, например, известный писатель-почвенник Байгушев). Но русофоб Андропов ухитрился обвинить меня ещё и в «пропаганде реакционного славянофильства и шовинизма», хотя в Уголовном кодексе не было статьи о пропаганде славянофильства. Славянофилы жили задолго до Советской власти и никак её хулить не могли. После суда над журналом «Вече» Илья Сергеевич написал портреты моих сподвижников – Светланы Мельниковой, А.М. Иванова, иеромонаха Варсонофия. Позже он написал портрет писателя Л.И. Бородина, тоже входившего в редакцию «Вече». Властям это не понравилось: как раз тянулось следствие по художественным произведениям Леонида Ивановича, опубликованным за «бугром». Начальство выжидало. И как только Бородин был осуждён как «антисоветчик», Илью Сергеевича сразу вытащили на ковёр к министру культуры: «Почему Вы рисуете государственного преступника!»…
С Ильей Сергеевичем был хорошо знаком священник Димитрий Дудко. Тексты его статей и проповедей Илья Сергеевич нередко провозил через границу, в «тамиздат». В лагере над моей койкой висела репродукция «Вечной России»…
Глазунов мне дорог и как гений русской живописи, и как борец за традиционное вечное искусство, и как великий патриот России.
Многая лета Илье Сергеевичу!
 
Владимир ОСИПОВ.

Комментарии:

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий


Комментариев пока нет

Статьи по теме: