«Климу Ворошилову…»

На илл.: Леонид Дудин. Писатель, почётный гражданин Воскресенского района Московской области.

Заголовком очерка я взял слова из удивительно знаменитого стихотворения поэта Льва Квитко «Письмо Ворошилову», опубликованное в 1936 году в журнале «Мурзилка». Поскольку стихотворение в те времена звучало отовсюду, — то я рос и вырос вместе с ним. И живёт оно во мне, не покидая память, до сих пор, надо считать 90 лет. И не потому, видимо, что я ровесник с простыми и талантливыми строками стиха, а потому, что они стали народными. Мне — родными.

В довоенные годы, это я уже утверждаю, «Письмо Ворошилову» знали в каждом доме Харитонова Починка — моей деревни, таёжного пограничья Костромской и Вологодской областей.

Совсем недавно оно, в душе моей, совсем родным увиделось и услышалось на празднике «Первый раз в первый класс» Фаустовской школы Московской области, куда пригласила меня её директор Наталья Викторовна Королёва. Я, хочешь не хочешь, невольно вспомнив себя, первоклассника, согласился прийти на предстоящее светлое событие.

На празднике было всё: и торжественная линейка, и гордо исполнен гимн Отечества, и чистосердечные выступления детей; звучали добрые слова и песни; на всём протяжении действа не умолкал рефрен: «учат в школе, учат в школе, учат в школе…».

Чему учат в школе и о другом хорошем говорила и Наталья Викторовна.

Я стоял рядом с ней, и счастлив был, что она – мой единомышленник, депутат Совета депутатов городского поселения Белоозёрский, говорит не штампами, но чистым русским языком, который был доступен и понятен всем. И самым юным школьникам, и мудрым старшеклассникам. Под музыку слов я чуть было не забыл, зачем сюда явился, вспоминая своё далёкое детство.

*   *   *

…Весь Харитонов Починок знал, что 1 сентября я буду читать стихотворение «Письмо Ворошилову», а потому, вместо холщёвой одежды, мне сшили белую ситцевую рубашку, чёрные из чёртовой кожи штаны; я весь вечер отмывал ботинки, ночь и утро сушил, потом остаток дня до блеска их чистил смоляным дёгтем.

В общем, нарядным вышел на сцену. Народу! – полный зал. Починовская ребятня сидела отдельной группой и во все глаза с удивлением смотрела на меня, на такого нарядного, да ещё на сцене, — все уверенные, что, «мы, Лёнька, здесь! Не подведём, мол… Давай смелее!..».

Я тоже чувствовал себя уверенно и смело начал читать, обозначая голосом знаки препинания стиха, а руками — нужные жесты по ходу чтения: «Климу Ворошилову письмо я написал: / Товарищ Ворошилов, народный комиссар! / В Красную армию в нынешний год, / В Красную армию брат мой идёт! // Товарищ Ворошилов, ты, верно, будешь рад, / Когда к тебе на службу придёт мой старший брат. / Товарищ Ворошилов, ему ты доверяй: / Умрёт он, а не пустит врага в Советский край! // Товарищ Ворошилов, а если на войне / Погибнет брат мой милый – пиши скорее мне!..»

И тут я осёкся, споткнулся… Стал догадываться, что где-то путаю строчки и, конечно, начал волноваться. Гляжу на своих: они, молча, —
вверх-вниз — руками! — мол, «давай давай». А я ничего не даю, и дать не могу, находясь в каком-то непонятном состоянии: я — не я, зал — не зал, Всё крутится по разным сторонам. Наконец, глаза мои упёрлись в глаза Сашки Лукоянихина — и мы оба застыли…Сколько времени я на него смотрел — не знаю, думаю, что не очень долго… И враз, очень резко отрываясь от его взгляда, разрываюсь всей грудью: «Сел бы я в кабину тесную / И за Родину свою – / За просторную, чудесную, / Отличился бы в бою!»

Стою, совсем забылся. Не знаю, что делать. Потом, словно бы сквозь сон, услышал аплодисменты, слова «молодец!», «молодец!». Осмотрелся. Вспомнил: надо поклониться, как говорили… Поклонился… Аплодисменты!..

Никто и не заметил, что я пропустил строфу и закончил своё выступление словами из другого стихотворения и совсем другого автора. А, может, кто и заметил. Однако «звездой» своей Васильевской школы я стал в первый же день её посещения.

*   *   *

…Сейчас, на празднике Фаустовской школы, я не стал читать никаких стихов. Что-то внутри застыло. Поздравил всех с началом нового учебного года, пожелал детям, учителям и всем присутствующим добра и счастья. Поблагодарил Наталью Викторовну за приглашение и подарил ей свои книги «Белоозёрский. Очерки истории» и «Василий Серогодский, Герой Советского Союза, лётчик-истребитель».

А письма Клименту Ефремовичу Ворошилову, герою гражданской войны, народному комиссару обороны СССР  (1925–1940), я никогда не писал.

Хотя он был большим во власти человеком, прошедшим путь от луганского слесаря до председателя Президиума Верховного совета СССР, был организатором подготовки населения, от мала до велика, к войне, был одним из самых популярнейших представителей партии и правительства, кроме что И.В. Сталина.

Тогда я ещё не умел писать, а три брата и три дяди у меня уже к 1943 году погибли. Но никто мне о том от «Клима…» не сообщил.

К товарищу «Климу Ворошилову…», правда, многие обращались по разным тяжёлым случаям.
И, видимо, не зря. Потому как слухи в народе ходили, что просьбы пишущих часто разрешались положительно. .

*   *   *

В последние годы мне много приходится отправлять письма в разные адреса, но опять же не в кабинеты федерального руководства, а людям, общение с которыми помогало, и до сих пор помогает осознавать, что ты не без пользы пришёл в свою неугомонную жизнь.

Особенно много благодарностей я стал получать после выхода в свет документальной повести «Василий Серогодский, Герой Советского Союза, лётчик-истребитель» от ветеранов, а ещё больше от родственников ветеранов. И каждое письмо — бесценно.

Вот слова о книге Заслуженного военного лётчика России, лётчика-снайпера Фетисова Анатолия Андреевича. Привожу его письмо без изменений:

«Уважаемый Леонид Анфиногенович!

Большое Вам наше ветеранское спасибо за Вашу книгу о Герое Советского Союза Василии Александровиче Серогодском и о прославленнонм 9 гвардейском Одесском Краснознамённом, ордена Суворова Ш степени истребительном авиационном полку.

В наше непростое время Вы нашли силы и средства написать книгу про Вашего земляка и издали её, как и планировали к его 100-летию.

Сердечная Вам признательность за это и от ветеранских организаций, которыми я руковожу.

В сферу моей компетенции входит и работа со школой № 2072 г. Москвы, в которой находится музей 9 гв.иап, так как он во время Великой Отечественной войны в ходе боевых действий в Восточной Пруссии входил в состав 303 иад (истребительной авиационной дивизии — Л.Д.).

Я регулярно бываю в школе № 2072 г. Москвы на памятных и праздничных мероприятиях с ветераном
9 гв.иап полковником запаса Максимовым Геннадием Павловичем и другими ветеранами полка и сейчас оказываю ему методическую помощь в подготовке к празднованию 80-летия 9 гв.иап 13 сентября 2019 года.

Низкий поклон Вам за большую работу по сохранению памяти о героях-летчиках 9 гв.иап, вписавших героическую страницу в историю Великой Отечественной войны и в историю нашей славной авиации.

Горжусь, что моя жизнь связана с авиаций в полном смысле этого слова, продолжаю подниматься в небо, к сожалению, не так часто, как хочется, но стараюсь полетать, когда предоставляется такая возможность.

С добрыми пожеланиями и большим уважением, Заслуженный военный летчик России, Председатель Советов ветеранов 303 иад,18 гв.иап, 1 оиап «Н-Н», «Нормандия-Неман», ВВСРФ (1995–2000 гг.) Фетисов Анатолий Андреевич».

Письмо было написано 16 марта 2019, считай, за полгода до юбилея полка. По причине болезни Анатолий Андреевич не смог присутствовать на торжестве нашего высокого праздника. Потому мы не встретились. 23 марта 2020 года его не стало.

Благодарная память.

Справка

Полковник Фетисов Анатолий Андреевич — первый командир (1995–2000) российского авиаполка «Нормандия-Неман», президент ассоциации ветеранов I Отдельного истребительного авиационного полка «Нормандия-Неман», первый российский летчик, получивший серебряный орден «Национальной обороны Франции» в 1997 году. О его боях, где и когда, можно бы много рассказывать, но пока рано. Он летал на боевых самолётах 36 с половиной лет, за что имел у соратников уважительный титул «Дедушка русской авиации»

Разве не греют душу откровения таких выдающихся личностей нашей Родины?!

Мой ответ на письмо А.А. Фетисова:

«Уважаемый Анатолий Андреевич!

Очень тронут Вашим письмом — огромное спасибо. Из письма я понял, что  Вы – историческая личность, высокая, масштабная. И Вы столь же скромны, что и многие крылатые Ваши соратники. Вот эта неподдельная скромность меня и удивляет. Думаю: «Господи, за что так много Ты дал доброты лётчику Фетисову и его окружению, за что не обошёл их счастьем, лишив полностью гордыни?»

Я понимаю уровень Вашей чести, собранности и самодисциплины, любви и уважения к человеку. Это неоценимо. И Вы уже останетесь таким, потому как это непреходящее чувство служения человеку и Родине — даётся с рождения.

Вы и сейчас ведёте большую работу по сохранению боевых традиций военного и послевоенного поколения, беспокоясь о настоящей защите нашего Отечества и, при том, не жалеете своих собственных сил.

Я рад, что Вы дружите с Геннадием Павловичем Максимовым — с человеком большого сердца и удивительно открытой души. Удачи Вам во всех Ваших добрых делах и, конечно же, хорошего здоровья.

Я полагаю, что книга о Василии Серогодском в эл. виде у Вас есть. Высылаю Вам лирический сборник «Почитай, Серафима, стихи». Он у меня счастливый.

Кланяюсь, Леонид ДУДИН».

Леонид ДУДИН

(Продолжение следует).

---

Как раз в эти дни наш давний автор и друг газеты Леонид Анфиногенович отмечает своё 90-летие. От всей души желаем ему и его супруге Нине Михайловне здоровья и исполнения всего задуманного.