Георгий Плеханов. Споры с учеником

К 170-летию со дня рождения

Георгий Валентинович Плеханов был назван И. В. Сталиным «гением, которым по праву гордится русская нация». Кстати, он поставил его в своём «каноническом списке» перед Владимиром Ульяновым, что сразу сделало возможным моментальное издание 12-томного Собрания сочинений ветерана русского марксизма. Значение Г. Плеханова огромно, сила его предвидения была замечательна, а трагедия его идейного одиночества под занавес жизни скорбна и поучительна. Россия не послушала одного из умнейших своих людей в грозную для неё пору кровавого передела.

Родился Г.В. Плеханов на Тамбовщине в 1856 г. в многодетной семье (14 детей) мелкопоместного дворянина, отставного штабс-капитана Валентина Петровича Плеханова и Марии Фёдоровны Белынской. С детства ему приходилось рассчитывать только на собственные силы, поскольку основным доходом семьи была пенсия отца, отставного военного. Его мать приходилась дальней родственницей Виссариону Белинскому. От неё Георгий унаследовал тягу к прекрасному, наукам и глубокое сочувствие ко всем людям труда, угнетённым и униженным. После окончания Воронежской военной гимназии Плеханов учился в юнкерском училище Санкт-Петербурга. В 1874 г. он поступил в Петербургский горный институт, но спустя два года был исключён из-за невозможности оплачивать учёбу.

Вот как описывал тогдашнего Плеханова А. Луначарский: «Это был худой, стройный мужчина в безукоризненном сюртуке, с красивым лицом, которому особую прелесть придавали необычайно блестящие глаза и большое своеобразие — густые, косматые брови (как у Брежнева что ли? — В.Л.). В самой наружности Плеханова, в его произношении, голосе и манерах было что–то коренным образом барское — с ног до головы барин. Это, разумеется, могло бы раздражать человека с пролетарскими инстинктами, но если принять во внимание, что этот барин был крайним революционером, другом и пионером рабочего движения, то, наоборот, аристократичность Г. Плеханова казалась трогательной и импонирующей: «Вот какие люди с нами».

Когда Георгию исполнилось 20 лет, он вступил в тайное революционное общество «Земля и воля». В декабре 1876 г. у Казанского собора в Санкт-Петербурге состоялась политическая демонстрация народников, рабочих и студентов. Плеханов выступил с революционной речью перед её участниками, за что получил партийную кличку «Оратор».

Разногласия по методам борьбы с самодержавием («Земля и воля» все больше стояла на позициях терроризма) привели к разрыву Плеханова с этой организацией. Позже создал «Черный передел» — еще одно тайное общество, выступавшее за мирные способы борьбы с царским режимом. Однако полиция не делала различия между народовольцами и «деревенщиками», как называли «Черный передел», поэтому Георгий постоянно находился под угрозой получения длительного срока. Его периодически арестовывали, но отпускали за отсутствием доказательств. Преследуемый полицией Георгий Плеханов в 1880 г. иммигрировал в Швейцарию, где в 1883 г. основал первую организацию российских марксистов – группу «Освобождение труда».

В 1879 г. Плеханов женился на Розалии Марковне Боград, выпускнице Херсонской гимназии и медицинского факультета Женевского университета. В браке у них родились 4 дочери, старшая из которых умерла в младенчестве, а три другие дожили до преклонного возраста. Его внук стал известным французским дипломатом Клодом Бато-Плехановым.

Г. Плеханов в чём-то был сродни Л. Троцкому по манере держаться свысока, подчёркивать свою замечательность, подтрунивать над окружающими, капризничать, когда ему не оказывали подобающего, по его мнению, респекта. Им можно было восхищаться, но любить его было сложно.

Начав как народник и член «чёрного передела» ещё в середине 70-х гг. ХIХ века, Плеханов очень быстро разочаровался в терроре как средстве преображения старого мира. Поиски новых идей привели его к работам К. Маркса, он мгновенно уверовал в их спасительное значение для всего человечества. Пролетариат — вот новый мессия, диктатура пролетариата — вот надёжный инструмент достижения будущего царства свободы и всеобщего счастья. Как всё просто, как понятно, как восхитительно примитивно! Отчего так быстро приходили к этим рецептам сыновья русских дворян, вроде Плеханова и Ленина?

Русский идеализм, размах замыслов и преобразований, и русская же ограниченность неофитов, полагавших, что можно взять какую-то мудрёную заморскую теорию и на её основе переделывать огромную страну с тысячелетней историей, которая вообще ни в какие рамки не помещалась и не вписывалась. Тем более марксистские. Тем хуже для страны, полагали эти теоретики, и тем губительнее для России и её народа были их революционные замыслы. К слову сказать, сами основоположники Маркс и Энгельс сильно сомневались в том, что Россия, которую они откровенно ненавидели, — желанное поле для их экспериментов. Почему так по-отечески нежно отнеслись они к народникам, полагая, что в крестьянской стране как раз народники (а затем и эсеры) — куда более подходящая философия и практика для стомиллионного крестьянства России.

Как можно было всерьёз полагать и внушать другим, что, взяв 130-миллионную страну, в которой промышленный пролетариат к 1917 году насчитывал всего 18 миллионов человек, и создав диктатуру якобы этого класса, можно было построить демократию? Создать нечто сильно отличающееся от прежнего строя, где весь господствующий класс – со всеми помещиками, заводчиками, купечеством и духовенством насчитывал всего 10 миллионов? Простая арифметика говорит о том, что при таких соотношениях никакой демократией в будущем и не пахло — речь в любом случае должна была идти о диктатуре меньшинства над большинством!  Какой «демократией» всё это могло обернуться, если учесть ещё и то, что прежний образованный класс был раздавлен, рассеян или уничтожен и к власти ринулась тёмная масса, не владевшая навыками ни культуры, ни управления?

Но всё это было в будущем. А пока, в 1883 году, Плеханов основал группу «Освобождение труда», в которую вошли всего пять человек. Его книга «Наши разногласия», в которой он порывал с народниками, была с энтузиазмом прочитана марксистами в России и с проклятиями воспринята его прежними товарищами.

Первая встреча с В. Ульяновым (Лениным) состоялась в 1895 году. Примечательно, что оба революционера, потомственные дворяне по происхождению, добирались в Европу и могли жить в ней на свои средства. Г. Плеханов был очень воодушевлён этим знакомством. Женевский эмигрант, оторванный от страны, от русской почвы, он с надеждой увидел в этом решительном молодом человеке новое поколение преобразователей России.

При этом марксист отмечал, что «Ленин — цельный тип, который видит свою цель и стремится к ней с фанатичной настойчивостью, не останавливаясь ни перед какими препятствиями. Он весьма умён, энергичен, чрезвычайно трудоспособен, не тщеславен, но болезненно самолюбив и абсолютно нетерпим к критике. Для Ленина, каждый, кто в чём-то с ним не согласен — потенциальный враг, не заслуживающий элементарной культуры общения. Для достижения поставленной цели он пойдёт на всё, что угодно, даже на союз с чёртом, если это будет необходимым».

Похоже, Ленин трактовал понятие диктатуры пролетариата слишком вольно, считая её уместной и приемлемой в любых масштабах: «Научное понятие диктатуры, писал он, — означает не что иное, как ничем не ограниченную, никакими законами, никакими абсолютно правилами не стеснённую, непосредственно на насилие опирающуюся власть».

Вся дальнейшая жизнь Г. Плеханова — пересмотр догм, в которые он с таким энтузиазмом уверовал в молодости. Никакого марксистского отмирания государства не предвиделось, понял он задолго до революции. При сохранении же государственной машины подавления — армии, полиции, — большевистская власть в России станет неким подобием восточной китайской империи, разве что на социалистической подкладке.

Опоздав по состоянию здоровья к первой русской революции, он вернулся в Россию лишь 1 апреля 1917 года, за три дня до Ленина, после 37 лет эмиграции.  Ехал он кружным путём — в отличие от знаменитого ленинского поезда, который при содействии германского Генштаба проскочил через воюющую с Россией Германию прямиком. Г. Плеханову и близко не оказали тех почестей, которые по распоряжению Временного правительства выпали на долю Ленина на Финляндском вокзале. Его приветствовали восторженные массы встречающих, и даже броневик, с которого будущий вождь выступил со знаменитыми «Апрельскими тезисами», пообещав трудящимся России гражданскую войну с эксплуататорами.

Впрочем, разрыв Г. Плеханова с Лениным стал фактом уже с 1914 года, когда он категорически отказался поддержать ленинскую линию на поражение собственной страны в первой мировой войне. Кстати, говоря, революционер предсказал новую войну, сказав, что Германия, которой навязали Версальский мир державы-победительницы, никогда с ним не примирится. Через 20 с небольшим лет так и случилось. Вторая мировая война началась в 1939 году.

В августе 1917 года Плеханов участвует в Государственном совещании, проходившем в Большом театре, — по существу, последней отчаянной попытки тогдашней власти предотвратить сползание страны в анархию и в гражданскую войну. Участники представлялись: «от такой-то партии», «от такого-то объединения»; Керенский, представляя Георгия Плеханова, сказал не без адвокатской галантерейности: «А теперь слово имеет Плеханов — от Истории». Марксист призвал к реформам, которые должны поднять рабочий класс к реализации своих потребностей. Торгово-промышленный класс, по его словам, обязан делать всё для таких реформ. Эти слова сохраняют свою актуальность и для современной России, где без программы служения нового класса капиталистов народу дело может кончиться крахом.

«Все силы России должны найти общий язык, искать пути согласия, — сказал Г. Плеханов, — Если не придём к согласию, добавил он, обернувшись к правым: «Будет ваша гибель!». И, повернувшись к левым: «И ваша гибель!». И опять оказался прав. В отношении правых его предсказание сбылось уже в октябре 17-го, в отношении левых – в августе 91-го.

В газете «Единство» он назвал «Апрельские тезисы» Ленина «бредом», сказав, что с теми, кто обесчестил себя сотрудничеством с врагом, общения никакого быть не может. Тем не менее после взятия Зимнего, он выступил против саботажа новой власти. «Я скорее с ленинцами, чем с полуленинцами», — признавался он своей жене Розалии Марковне.

В своём «Политическом завещании» (в 1918 году) Г. Плеханов писал: «В своей жизни я, как и каждый человек, совершил немало ошибок. Но моя главная, непростительная ошибка — это Ленин. Я недооценил его способностей, не рассмотрел его истинных целей и фанатичной целеустремлённости, снисходительно и иронично относился к его максимализму. Я ввёл Ленина в круг известных и влиятельных европейских социал-демократов, опекал его, оказывал всестороннюю помощь и тем самым позволил твёрдо встать на ноги. Больше того, в 1903 году на съезде РСДРП в споре Ленина с Мартовым я поддержал Ленина, что в итоге привело к рождению большевизма. Однажды появившись, большевизм стал быстро набирать силу, отчасти по причине привлекательности его тактики и лозунгов для малоразвитого российского пролетариата, а отчасти по причине необычайной настойчивости и титанической работоспособности Ленина. Исправить мою ошибку было уже, к сожалению, невозможно. Моя ошибка уже обошлась и обойдётся России очень дорого».

Георгий Плеханова умер за границей. Его тело перевезли в Петроград. За гробом, несмотря на запреты большевиков, шла колонна демонстрантов, растянувшаяся на семь километров. По просьбе марксиста на его могиле установлено надгробие с цитатой из стихотворения английского поэта: «Он слился с природой».

Зинаида Гиппиус отозвалась на его смерть такими словами: «Умер Плеханов. Его съела родина… Он умирал в Финляндии. Звал друзей, чтобы проститься, но их большевики не пропустили. После октября, когда «революционные» банды 15 раз вламывались к нему, обыскивали, стаскивали с постели, издеваясь и глумясь, — после этого ужаса, внешнего и внутреннего, — он уже не поднимал головы с подушки… его увезли в больницу, потом в Финляндию».

Георгий Плеханов похоронен на «Литераторских мостках» Волковского кладбища в Санкт-Петербурге, рядом с могилой Белинского.

Таким образом, вся история жизни Г.В. Плеханова свидетельствует о том, что он был истинным гражданином своей страны, искренне её любил, сострадал своему народу и мечтал о его светлом будущем.

«Страна не может быть великой, пока бедны её граждане. В богатстве граждан — богатство государства. Истинное величие страны определяется не её территорией и даже не её историей, а демократическими традициями, уровнем жизни граждан. Пока граждане бедны, пока нет демократии, страна не гарантирована от социальных потрясений и даже от распада».

Виктор ЛИННИК