Между небом и землёй

Последняя туча рассеянной бури!

Одна ты несёшься

по ясной лазури…

А.С. Пушкин

7 (20) декабря 1860 года на пустынном греческом острове Занте в возрасте 43-х лет умер старший сын Сергея Тимофеевича Аксакова, выдающийся филолог, мыслитель Константин Сергеевич Аксаков. Мало кто из современников понимал природу его гения. Одна из программных его работ «О современном человеке» была опубликована через 40 лет после смерти… Ещё бы! Константин Сергеевич убедительно доказывал схожесть Гоголя с Гомером, а реформы Петра I сравнивал с татарским нашествием. «Он любил слышать в себе силы именно тогда, когда неудобства, стужа, или что-нибудь подобное их вызывает, который в восхищении и крепнет на телеге, прыгающей по камням или под дождём, его всего обливающем». Быть может с ним её неуловимое сходство?

Хорошо, что у меня нет Интернета. Оттого-то я не могу знать, как профессионалы пишут об Агуреевой. И писал ли кто из них об одной из лучших и самых сложных её работ в фильме «Эйфория». Пытаясь найти хоть сколько-нибудь сходное с нею явление культуры такого масштаба и такого сочетания, почти несоединимого, я вернулась в зрительный зал Александринского театра периода его расцвета, то есть, когда на его сцене блистала величайшая трагическая актриса Полина (Пелагея) Антипьевна Стрепетова (4(17) октября 1850 – 17 октября 1903).

Всё в ней было парадоксально, как в самой России: и характер, и внешность, и недостижимый Дар, и, конечно, Судьба. На её поэтические вечера, где Полина Антипьевна первая читала Некрасова, съезжался весь цвет тогдашнего Петербурга.

Среди трагических актрис и актёров середины XIX – конца XX веков, я не нашла во всей полноте, то есть со всеми дарованными Богом талантами, кого можно было бы сравнить с Полиной Агуреевой.

Вторая попытка

Нельзя не вспомнить Русских трагиков последних 150 лет, каждый из которых внёс ощутимый вклад не только в развитие Русского драматического театра, оперы, балета, но и общественной мысли, то есть всей культуры своего времени: Любовь Павловна Косицкая (1827—1868), которую после роли Офелии сравнивали с Мочаловым; Мария Николаевна Ермолова (1853—1928); Москвин, Станиславский, Михаил Чехов, Вера Фёдоровна Комиссаржевская. Быть может, последние трое ближе других, ибо они были ещё и режиссёрами (Полина Агуреева уже поставила несколько спектаклей русской советской классики). Но для меня, как это не покажется странным, она ближе всех Фёдору Ивановичу Шаляпину, ещё и потому, что ГОЛОС – это не диапазон. Это интонация и тембр. А тембр – это мировоззрение…

Благодаря легендарной балетной школе Агриппины Яковлевны Вагановой мир узнал о том, что есть танцовщики, которые являются подлинно трагическими актёрами: Ольга Судейкина, Вацлав Нижинский, Чибукиани, Семёнова, Уланова, Тимофеева, Шелест, Осипенко, недостижимый Марис Эдуардович Лиепа, Александр Годунов, Васильев и Максимова, Михаил Лавровский и Наталья Бессмертнова, и последняя ученица Галины Сергеевны Улановой – Людмила Семеняка. Такой профессионал, как Николай Цискаридзе свидетельствует: если бы Григорович увидел сегодняшних солистов Большого театра, не пустил бы их даже в кордебалет.

О времена, о нравы!

Драматический театр, балет, опера, вся классическая музыка, живопись (пострадавшая первая и больше других), даже кинематограф, который продержался дольше всех, не взирая на пошлость и агрессию Минкульта, и до сих пор, благодаря нескольким режиссёрам и актёрам, всё ещё живой, и, что самое невероятное, включая документальное кино, — благодаря Светлане Быченко и Борису Лизнёву. Всё живое в некогда великом Русском искусстве заменено на перформансы и инсталляции. В этой кислотной среде «нашей» «культуры» не осталось глотка воздуха. Но коль существует такой никем, кроме незабвенного Петра Наумовича Фоменко, неопознанный летающий «объект», как Полина Агуреева, значит в отсутствии культуры на этом лунном ландшафте, как почти недоказуемое Чудо Божiе, может родиться такое явление. Даже когда она «играет» смерть, светится её таинственное «сфумато». И мне кажется, что Фоменко, с его безупречным вкусом, чувством стиля и художественным чутьём, принял её такою, какой она родилась, ибо тому, чем она владеет, научить нельзя. Можно научить слагать рифмы, но научить стать поэтом невозможно.

Если бы Карену Шахназарову приснилось соединить в одном сценарии «Игрока» и «Преступление и наказание», то Агуреева играла бы одна и Сонечку Мармеладову и Аполлинарию Суслову, тем более, что у Шахназарова есть уже два подобных опыта, первый в «Цареубийце» и второй в потрясающем соединении Толстого и Вересаева. На театре был однажды такой опыт: в театре Маяковского, в лучший его период, то есть в 70-е годы, когда Татьяна Васильевна Доронина сыграла в одном спектакле две противоположные роли – Марию Стюарт и королеву Елизавету. И это незабвенно! У неё (как и у Агуреевой) не было достойного её дара партнёра, кроме А. Лазарева.

Не взирая на то, что в начале VI главы «Пиковой дамы» Александр Сергеевич утверждает, что «две неподвижные идеи не могут вместе существовать в нравственной природе, так же, как два тела не могут в физическом мире занимать одно и то же место» – Полина Владимировна Агуреева, с Божiей помощью и это преодолеет, ибо рождена преодолеть пространство и простор!

Господи, скорее бы она сыграла Анну Каренину, разумеется при условии, что Вронским будет только Даниил Страхов, а Карениным, только Максим Матвеев. Михаил Чехов так и не сыграл князя Мышкина, а был рождён для этого… А ещё в этом списке Агуреевой — Аксинья Астахова. Если у Владимира Владимировича Бортко или у Владимира Ивановича Хотиненко хватит сил, то и без меня никого кроме неё они не увидят. <…> Как нам сегодня, когда пошёл одиннадцатый год страшной Гражданской Войны, нужен, необходим «Тихий Дон» – все полторы тысячи страниц без купюр этого Величайшего романа-эпопеи…

«…Но и любовь мелодия»

До сих пор за 200 лет так никто и не поставил «Маленькие трагедии» Пушкина. Даже замечательная экранизация Михаила Швейцера – это снова драматические сцены, сыгранные прекрасными актёрами, быть может, исключением был только «Пир во время чумы», благодаря Александру Трофимову и Ивану Лапикову. Агуреева, безусловно, и донна Анна, и Лаура, которую она пела бы «не в размер сцены или экрана, а в размер космоса». Борис Александрович Лизнёв однажды спросил меня: «Слышали ли Вы, как Агуреева читает Пушкина?» Я сперва онемела, от того, что (о ужас!) не слышала, а потом, едва придя в себя, поняла, что кончилось бы моё слушание типически, по-пушкински: «Восхищенья не снесла и к обедне померла».

Спросите ещё, есть ли у меня диск с пением Агуреевой? В ответ я, не дожидаясь обедни, сразу умру от разрыва сердца: нет у меня такого диска. Чтобы я отдала за него? Всё, что есть. Приходите и берите. И не потому, что я такой провинциально восторженный человек (хотя, действительно, и провинциальный, и восторженный), а потому что нет ничего подобного в мире, и в ближайшие десятилетия не будет.

То опустошение, происходящее в культуре, особенно последние десять или скорее пятнадцать лет, придётся восстанавливать не столько же лет, а трижды столько же, ибо без прошлого нет будущего. Ни нефть, ни газ, ни импортозамещение, никакие инновации, цифровизации, оптимизации, ни сатанинский по природе своей искусственный интеллект, не дадут что-либо восстановить. И наивно думать, что, подобно тем величайшим деятелям культуры, вернувшимся с фронтов Великой Отечественной Войны, теперь те, кто вернётся с этой Отечественной войны, что они-де и создадут новую, великую, Русскую культуру.

В 1941 году Иосиф Виссарионович Сталин лично составлял списки фронтовых бригад и военкоров, то есть, они уезжали на фронт уже будучи Симоновыми, Тарковскими, Гудзенко, Михалковыми, Твардовскими, Богомоловыми, Козловскими, Гмырями, Обуховыми, Руслановыми, они уже были МХАТом!

Кто виноват, сейчас знают даже люди, совсем далёкие от политики и какой бы то ни было аналитики. А вот что делать?.. Самый образованный человек во времени Александр Вячеславович Лосев предлагает денационализировать всю так называемую элиту. Алексей Максимович Горький ответил исчерпывающе: «Уничтожьте гомосексуализм и фашизм исчезнет».

Выбирайте

Последними словами Полины Антипьевны Стрепетовой на смертном одре были: «Я служила своему народу». Вы можете сегодня назвать хоть единого человека, не из, как они говорят, киноиндустрии, с их «чебурашками», псевдобогатырями, Машами с Медведя̀ми, (пошлыми подменами нашего времени), а обыкновенного, честного профессионала, который на смертном одре повторил бы эти слова, только без камер и микрофонов? Всё в те же ненавистные нашей элите золотые 70-е был снят замечательный польский пророческий фильм «Всё на продажу», а ещё раньше Василий Макарович Шукшин, в своей бессмертной «сказке» «До третьих петухов» подробно описал, как черти будут проникать в щели церковные.

Подобно космосу человеческого организма, всё в этой жизни связано между собой. Можно преодолеть самые тяжёлые бытийные проблемы, даже сами законы бытия, но духовные законы ни изменить, ни преодолеть невозможно.

Михаил Александрович Тарковский еще в 81-м году совершил свой выбор, предвидя как Художник, всё вышеописанное. И там, на берегу Енисея, в тайге, он стал выдающимся Русским прозаиком, поэтом и документалистом.

Агуреева творит в городе, который сегодня представляет собою нечто среднее, между Лас-Вегасом, Брайтон Бич и розовым кварталом Амстердама. Но она свой выбор сделала. Поэтому она та̀к поёт, та̀к играет на сцене и в кино, ставит такие спектакли и та̀к воспитывает своих сыновей. Недавно она поставила на родине «Живые и мёртвые» Константина Михайловича Симонова. Неизбежно в зале были не только дети и внуки защитников Сталинграда, но и те, кто, быть может, сражались в последние дни перед взятием фельдмаршала Паулюса, то есть восемнадцатилетние мальчики, которые теперь глубокие старики. Они успели пролить свою кровь, спасая не только Родину, но весь мир от фашизма, ибо Сталинградская битва решила исход войны.

Почти в каждой европейской столице, где мне, в силу профессии, довелось побывать, я видела улицы, бульвары, даже площади и проспекты имени Сталина. Невольно вспоминается знаменательный исторический факт, когда 29 ноября 1943 года в Тегеране, состоялась церемония торжественного вручения дара Английского короля Георга VI Иосифу Виссарионовичу Сталину — огромного меча с драгоценной инкрустацией, на лезвии которого была выгравирована надпись: «Гражданам Сталинграда, людям со стальными сердцами от короля Георга VI в знак уважения и благодарности английского народа». Может быть Полине Агуреевой, родившейся на земле, в которой до сих пор лежат не отпетыми сотни тысяч наших солдат, хотя бы в честь 80-летия Великой Победы, хотя бы ради тех нескольких живых, что сидели в зале на её великом спектакле «Живые и мёртвые», удастся вочеловечить ПАМЯТЬ и СОВЕСТЬ тех, от кого зависит вернуть Сталинграду его победоносное имя?

«Ведь самое страшное это не умереть, а не жить»

Так и не найдя среди человеков на земле никого похожего на явление Агуреевой, я обратилась к тому, без чего никогда не существовало искусство и культура человечества – к мифам. И, о чудо, нашла два аналога: в кетской мифологии Томэ̀м – женское божество, находящееся на небе под солнцем в верховьях Енисея, откуда приходит весна и прилетают птицы. Томэ̀м часто отождествляется с Солнцем. А в древнегреческой мифологии – это…ласточка. В христианской символике, обращающиеся с молитвенной просьбой к Богу, уподобляются ласточке, символу жажды духовной пищи. Вглядитесь, а ведь она и в самом деле похожа на ласточку. И она действительно вестник добра, счастья, возрождения, утра, весны, солнечного восхода, прилежания, домашнего уюта, отцовского наследия.

Конец песни.

Лина МКРТЧЯН, русская и армянская певица, лауреат Царскосельской Пушкинской премии.