slovolink@yandex.ru
  • Подписные индексы П4244, П4362
    (индексы каталога Почты России)
  • Карта сайта

Эхо войны

Великая Отечественная война 1941-1945

Поэты фронтового поколения – золотой фонд отечественной литературы — были участниками боевых действий, писали стихи «с колена», в окопах и блиндажах. Вот почему их творчество воспринимается современным читателем, как документ о войне, как живое свидетельство силы и духа советского воина. Не все дожили до Великой Победы, кому — то из поэтов досталась счастливая доля выжить и взять на себя ответственность за каждое слово правды о войне, какой бы она горькой не была.

Редакция «Слова» собрала малую толику стихотворений талантливых авторов, давшим возможность читателю услышать эхо войны.


Михаил Луконин

ОБЕЛИСК

Вы думаете — нет меня,
что я не с вами?
Ты, мама, плачешь обо мне.
А вы грустите.
Вы говорите обо мне,
звеня словами.
А если и забыли вы…
Тогда простите.
Да. Это было всё со мной,
я помню, было.
Тяжёлой пулей разрывной
меня подмыло.
Но на поверхности земной
я здесь упрямо.
Я только не хожу домой.
Прости мне, мама.
Нельзя с бессменного поста
мне отлучиться,
поручена мне высота
всей жизни мира.
А если отошёл бы я —
иль глянул мимо —
представьте,
что бы на земле могло случиться!
Да, если только отойду —
нахлынут, воя,
как в том задымленном году,
громя с разбега,
пройдут мимо меня
вот тут,
топча живое,
кровавым пальцем отведут
все стрелки века.
Назад — во времена до вас,
цветы детсада,
за часом час —
до Волжской ГЭС ещё задолго,
так — год за годом —
в те года у Сталинграда,
в года,
когда до самых звёзд горела Волга.
В год сорок…
В самый первый бой,
в огонь под Минском,
в жар первой раны пулевой,
в год сорок первый…
Нет,
я упал тогда в бою с великой верой,
и ветер времени гудит
над обелиском.
Не жертва, не потеря я —
ложь, что ни слово.
Не оскорбляйте вы меня
шумихой тризны.
Да если бы вернулась вспять
угроза жизни —
живой,
я бы пошёл опять навстречу снова!

Нас много у тебя, страна,
да, нас немало.
Мы — это весь простор земной
в разливе света.
Я с вами.
Надо мной шумит моя победа.
А то, что не иду домой,
прости мне, мама.

1963

ПРИДУ К ТЕБЕ

Ты думаешь:
Принесу с собой
Усталое тело своё.
Сумею ли быть тогда с тобой
Целый день вдвоём?
Захочу рассказать о смертном дожде,
Как горела трава,
А ты —
и ты жила в беде,
Тебе не нужны слова.
Про то, как чудом выжил, начну,
Как смерть меня обожгла.
А ты —
ты в ночь роковую одну
Волгу переплыла.
Спеть попрошу,
а ты сама
Забыла, как поют…
Потом
меня
сведёт с ума
Непривычный уют.
Будешь к завтраку накрывать,
И я усядусь в углу,
Начнёшь,
как прежде,
стелить кровать,
А я
усну
на полу.
Потом покоя тебя лишу,
Вырою щель у ворот,
Ночью,
вздрогнув,
тебя спрошу:
— Стой! Кто идёт?!

Нет, не думай, что так приду.
В этой большой войне
Мы научились ломать беду,
Работать и жить вдвойне.
Не так вернёмся мы!
Если так,
То лучше не приходить.
Придём работать, курить табак,
В комнате начадить.
Не за благодарностью я бегу —
Благодарить лечу.
Всё, что хотел, я сказал врагу,
Теперь работать хочу.
Не за утешением —
утешать
Переступлю порог.
То, что я сделал, к тебе спеша,
Не одолженье, а долг.
Друзей увидеть,
в гостях побывать
И трудно
и жадно жить.
Работать — в кузницу,
спать — в кровать,
Стихи про любовь сложить.
В этом зареве ветровом
Выбор был небольшой, -
Но лучше прийти
с пустым рукавом,
Чем с пустой душой.

1944

Георгий Суворов

ПЕРЕД АТАКОЙ

Сердца на взлёте —
огненные птицы.
Сейчас взметёт их
гнева алый смерч.
Сейчас падёт врагу на шею смерть,
Сейчас умолкнет
зверь тысячелицый.
Сердца на взлёте.
Взор не замутится.
Рука — к гранате.
И врагу не сметь
Поднять голов позеленевших медь.
В окопах чёрных
ждут кончины фрицы.
Сердца на взлёте. Пальцы на цевье.
Сейчас за дело кровное своё
Пойдут бойцы сквозь мрак
и сгустки дыма.
Сердца на взлёте.
Смолкните, враги!
Сейчас четырёхгранные штыки
Над ночью золотой
рассвет подымут.

1942

«ЕЩЕ УТРАМИ ЧЁРНЫЙ ДЫМ КЛУБИТСЯ…»

Еще утрами чёрный дым клубится
Над развороченным
твоим жильём.
И падает обугленная птица,
Настигнутая бешеным огнём.

Еще ночами белыми нам снятся,
Как вестники потерянной любви,
Живые горы голубых акаций
И в них восторженные соловьи.

Еще война. Но мы упрямо верим,
Что будет день, —
мы выпьем боль до дна.
Широкий мир нам вновь
раскроет двери,
С рассветом новым
встанет тишина.

Последний враг.
Последний меткий выстрел.
И первый проблеск утра,
как стекло.
Мой милый друг,
а всё-таки как быстро,
Как быстро наше время протекло.

В воспоминаньях
мы тужить не будем,
Зачем туманить грустью
ясность дней, —
Свой добрый век
мы прожили как люди —
И для людей.

1944

Юлия Друнина

ЦЕЛОВАЛИСЬ.
ПЛАКАЛИ И ПЕЛИ...

Целовались.
Плакали
И пели.
Шли в штыки.
И прямо на бегу
Девочка в заштопанной шинели
Разбросала руки на снегу.

Мама!
Мама!
Я дошла до цели...
Но в степи, на волжском берегу,
Девочка в заштопанной шинели
Разбросала руки на снегу.

1944

ДВА ВЕЧЕРА

Мы стояли у Москвы-реки,
Теплый ветер платьем шелестел.
Почему-то вдруг из-под руки
На меня ты странно посмотрел -
Так порою на чужих глядят.
Посмотрел и улыбнулся мне:
- Ну, какой же из тебя солдат?
Как была ты, право, на войне?
Неужель спала ты на снегу,
Автомат пристроив в головах?
Понимаешь, просто не могу
Я тебя представить в сапогах!..

Я же вечер вспомнила другой:
Минометы били, падал снег.
И сказал мне тихо дорогой,
На тебя похожий человек:
- Вот, лежим и мерзнем на снегу,
Будто и не жили в городах...
Я тебя представить не могу
В туфлях на высоких каблуках!..

1952

Сергей Наровчатов

В ТЕ ГОДЫ

Я проходил, скрипя зубами, мимо
Сожжённых сел,
казнённых городов,
По горестной, по русской, по родимой,
Завещанной от дедов и отцов.

Запоминал над деревнями пламя,
И ветер, разносивший жаркий прах,
И девушек, библейскими гвоздями
Распятых на райкомовских дверях.

И вороньё кружилось без боязни,
И коршун рвал добычу на глазах,
И метил все бесчинства и все казни
Паучий извивающийся знак.

В своей печали древним песням равный,
Я сёла, словно летопись, листал
И в каждой бабе видел Ярославну,
Во всех ручьях Непрядву узнавал.

Крови своей, своим святыням верный,
Слова старинные я повторял, скорбя:
— Россия, мати! Свете мой безмерный,
Которой местью мстить мне за тебя?

1941

* * *
На церкви древней вязью:
«Люди — братья».
Что нам до смысла
этих странных слов?
Мы под бомбёжкой
сами как распятья
Лежим среди поваленных крестов.

Здесь просто умирать,
а жить не просто,
С утра пораньше влезли мы в беду.
Хорош обзор с высокого погоста,
Зато мы сами слишком на виду.

Когда ж конец такому безобразью?
Бомбит весь день…
А через чадный дым
Те десять букв тускнеют
древней вязью.
Им хоть бы что!..
Гранатой бы по ним!

Иными станут люди, земли, числа.
Когда-нибудь среди других часов,
Возможно,
даже мы дойдём до смысла,
Дойдём до смысла
этих странных слов.

Октябрь 1941 

Комментарии:

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий


Комментариев пока нет

Статьи по теме: