slovolink@yandex.ru
  • Подписные индексы П4244, П4362
    (индексы каталога Почты России)
  • Карта сайта

Примирение непримиримых

Памятник генералу Корнилову22 февраля исполнилось 90 лет исторической дате, не избалованной юбилейными отчётами, праздничными мероприятиями и хвалебными публикациями. 90-летие дня, проклятого поколениями советских историков и пропагандистов, и в то же время – дня, чтимого до сих пор и незабвенного для нескольких поколений русских людей в России и за рубежом. Это – начало знаменитого «Ледяного», Первого Кубанского генерала Корнилова похода.

История пишется победителями. И неудивительно, что о жизни и борьбе четырех тысяч храбрецов, пошедших за Корниловым в ледяные степи почти на верную гибель, мы знаем сегодня так мало правды. Кем они были? За что сражались и умирали? По этому поводу существуют совершенно противоположные суждения.

«Наёмники помещиков и капиталистов, каратели трудового народа» — одна из самых известных версий тех событий, в последнее время несколько потеряла свою популярность.

Вместо неё всё громче раздаются голоса тех, кто утверждает, что белогвардейцы отстаивали европейский выбор России, демократические и либеральные ценности, что и определило их поражение в то время, когда большая часть якобы дикой страны «стихийно» встала на сторону «азиатских орд большевиков».

Совсем иной точки зрения придерживались всегда правые деятели русской эмиграции, настаивая на духовном характере гражданской войны: «Белая идея есть идея религиозная. Это есть идея борьбы за дело Божие на земле…».

Итак, на чьей же стороне истина? И можно ли здесь вообще вынести, наконец, объективный исторический приговор? Кажется, это тем более необходимо сделать сейчас, когда в российском обществе всё настойчивее звучит призыв к гражданскому примирению, не достигнутому и поныне.

Но если мы хотим действительно найти правдивый ответ, не зависящий от политической конъюнктуры и личных пристрастий, то нам придется прежде спросить себя: что послужило началом Белой борьбы, кто был её сердцем и движущей силой, без кого сама эта борьба не только не продлилась бы так долго, но, может быть, и вовсе не началась?

В истории Белого движения прослеживаются три этапа, объединённых общим ходом событий, но вместе с тем совершенно различных по своему внутреннему содержанию.  Ледяной поход был подвигом молодых – 5/6 всех участников была моложе 35 лет! Поход юнкеров, гимназистов и подпоручиков. Что заставило этих юношей и девушек, а то и вовсе детей, покинуть семьи и отправиться за генералом Корниловым в ледяную мглу? Очевидно, у них имелась веская причина. Когда вокруг рушилось, кровянилось и смешивалось с грязью всё, чем жили деды, чему учили родители, чему молились пращуры, только один голос звучал твёрдо и непреклонно – голос Корнилова, позвавшего за собой всех «у кого бьётся в груди русское сердце, всех – кто верит в Бога…». Здесь не было политической программы, но был призыв к действию и к жертве. Жертве за гибнущую Родину.

Этот призыв был услышан и выполнен до конца. В Первом походе погибли большинство его участников вместе со своим вождём. А потом… Потом пришли новые генералы и атаманы, и началась политика. Поиск союзников, компромиссы, борьба партий и внутрипартийных групп. Численность Белых армий возросла в десятки раз. Появились денежные средства, новое обмундирование и вооружение. Но даже беглого знакомства с мемуарами участников войны достаточно, чтобы увидеть колоссальное противоречие между основной массой «рядовых» белых и их политическими вождями, существовавшее на протяжении всего периода военных действий. Примечательны в этом смысле отрывки из воспоминаний белых офицеров: «Среди нас не было ни одного человека, который относился бы дружелюбно к нашему правительству, утешались тем, что эти министры, собранные по настоянию англичан, будут немедленно разогнаны, как только мы дойдём до Петрограда… Фронт был явно монархичен, и можно с уверенностью сказать, что, если бы кто-либо из министров рискнул прибыть во фронтовые части, он немедленно отбыл бы к праотцам…».

Деятельность «антантиных сынов», как именовали своих военных и политических лидеров фронтовики, закончилась отступлением Белых армий и отставкой Деникина. Командование войсками в совершенно безнадежных обстоятельствах принял барон Врангель. Он обратился ко всей стране: «Слушайте, русские люди, за что мы боремся: за поруганную Веру и оскорбленные её Святыни. За освобождение народа…». И этот завершающий обречённый этап Белой борьбы, длившийся всего несколько месяцев, оказывается столь ярок и значим в памяти его участников, что совершенно затмевает два года «деникинщины». Даже политические противники Врангеля были вынуждены признать, что именно он и генерал Корнилов раз и навсегда становятся для сотен тысяч русских солдат, офицеров и всех эмигрантов символом Белой борьбы.

И это не случайность. И Корнилов в минуту безнадёжного начала, и Врангель в момент безнадежного конца обращались не к партиям и сословиям России, не к правым или левым, а к каждому русскому сердцу. В их понимании та война, которую историки назовут «гражданской», вовсе не была таковой. Они видели эту войну освободительной – Отечественной, по примеру войн 1612 и 1812 годов. И своих идейных противников они не считали ни согражданами, ни братьями, но «внешней враждебной силой, в борьбе с которой хороши все средства».

Искренна ли была такая позиция? В конце концов любая «декларация намерений» сама по себе не играет никакой роли – заявить можно всё, что угодно. Но в данном случае в нашем распоряжении имеется нечто большее, чем патриотическая «демагогия» белых. А именно – отношение их врагов, большевиков, к той войне. Красные вожди весьма удивились бы, услышав рассуждения некоторых современных историков и публицистов о том, что они воевали с белыми «из-за разного понимания блага своей родины». Дело в том, что у большевиков, собственно, не было Родины, о чём они совершенно четко и недвусмысленно заявляли. Россия виделась ими только как плацдарм для разжигания мировой пролетарской революции. Ради этой благородной общечеловеческой цели они были готовы уничтожить и страну, и народ, её населяющий, и Веру, этим народом исповедуемую.

Политическая программа большевиков предполагала беспощадное истребление любых следов народной самобытности, культурного своеобразия и «религиозных предрассудков». Патриотизм был записан на счёт красных задним числом, под давлением совершенно определённых и общеизвестных условий советско-германской войны и исключительно в пропагандных целях. И это — исторический факт.

Таким образом, если заглушить, наконец, идеологический «шум», засоряющий эфир Прошлого, и строго следовать объективным научным данным, то с одной стороны фронта гражданской войны мы увидим разрушителей российской исторической и государственной традиции, а с другой стороны – её защитников. Кто из них был «хорошим», а кто «плохим» – не время и не место здесь судить. Просто следует признать, что такова данность.

Но как же тогда быть с примирением, если мы признаём, что гражданская война была не бытовым конфликтом «братьев», подравшихся сгоряча из-за наследства, а куда более серьёзным — духовным противостоянием? Ведь в этом случае примирить позиции противников невозможно, поскольку это неизбежно означало бы для каждой из сторон предательство своего мировоззрения. Согласились бы сами «красные» и «белые» на такое отступничество? Имеем ли мы, живущие сегодня, право на подобное историческое насилие?

Оптимисты, как им и положено, не отчаиваются и приводят в пример поступок генералиссимуса Ф. Франко, воздвигшего колоссальный монумент под Мадридом в память всем погибшим в испанской гражданской войне. Безусловно, этот исполинский крест способен поразить величием замысла и масштабностью его исполнения. Но именно в нём и содержится ответ на наш непростой вопрос. Испанский памятник Павшим есть символ христианской скорби, но ни в коем случае не политического компромисса.

Благородная идея примирения в России изначально была искажена невнятной формулировкой её авторов и безграмотным энтузиазмом многочисленных «ретрансляторов». В просторечии такая, с позволения сказать, «позиция» называется «и вашим, и нашим — давай спляшем!». А ещё: «всем сестрам по серьгам». Сказывается всё-таки материализм сознания победителей-большевиков.

Повторим: наша гражданская война была не социальным а духовным противостоянием, разделившим не только Россию, но весь Мир в ХХ веке пополам. Причины этой распри столь глубоки, что далеко не изжиты и сегодня. «Белое дело не нами началось, не нами и кончится. Одной силою судеб пришлось ныне поднять его знамя в России», — писал И.А. Ильин об этой назревавшей тогда трагедии планетарного масштаба.

Примирить красную и белую идеи невозможно. Возьмётся за это лишь глупец или провокатор. Но жертвы гражданской войны исчисляются миллионами! Это и павшие в боях, и замученные в застенках ЧК, и расстрелянные в крестьянских восстаниях, умершие от голода, сгибшие в концлагерях... Они не были ни красными, ни белыми, они были просто живыми людьми, попавшими в мясорубку Смуты. Единственное примирение с ними для нас возможно только с Господом, с помощью смиренной и истовой молитвы о спасении их и наших душ. И только о таком, христианском, примирении смеем и можем мы говорить, оставив Будущему разрешение главного вопроса: кто из них погиб за правое дело?…

Борис ТАРАСОВ,
кандидат исторических наук

Комментарии:

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий


Комментариев пока нет

Статьи по теме: