slovolink@yandex.ru
  • Подписные индексы П4244, П4362
    (индексы каталога Почты России)
  • Карта сайта

«Мне дорог русский человек…»

Анатолий Абрашкин — удивительное явление в русской литературе. К его творчеству можно по-разному относиться, но то, что он идёт абсолютно своей самостоятельной дорогой, выискивает для себя совершенно новые, ни кем не проторенные исследовательские пути (в частности, в открытии неизвестных страниц древней русской истории), этого объективный читатель не чувствовать, не понимать никак не может. Особенно если знать, что эта творческая стезя для писателя — как бы побочная ветвь его глубоких научных интересов.
Доктор физико-математических наук, ведущий научный сотрудник Института прикладной физики РАН Анатолий Абрашкин имеет большие достижения в этой научной сфере. Но разве повернётся язык назвать написание им книг данью модному нынче увлечению. Нет, это не хобби, а совершенно самостоятельный, глубокий труд, я бы даже назвал его самоотверженным. Тут один перечень изданных писателем книг говорит сам за себя: «Предки русских в древнем мире», «Тайны Троянской войны и Средиземноморская Русь», «Русь Средиземноморская и загадки Библии», «Скифская Русь», «Древние цивилизации Русской равнины», «Русские боги. Подлинная история арийского язычества» и т.д.

Кроме чисто исторических трудов, учёный, совместно с Г.В. Макаровой, исследовал и загадочный, мистический роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Вышедшая в московском издательстве «Вече» книга так и называется «Тайнопись в романе «Мастер и Маргарита».
Но всё, что я говорил выше, – это только «присказка» к тому, с чем столкнётся, что откроет для себя читатель в его новой, сравнительно небольшой по объёму недавно вышедшей поэтической книге*. В ней как бы «срываются» завесы со всех тех тайн, что до времени берёг писатель, учёный, исследователь в своей душе. А по-другому и быть не могло, потому что поэтический язык – это язык не столько разума, логики, рационального исследования, сколько обнажённого чувства. Причём чувства эти не только интимного, невольно человеком скрываемого, но и гражданского, патриотического свойства.
«Я пью за русскую закваску» – не первый сборник стихов этого автора. У него уже выходили поэтические книжки «Седина в бороду» и «Увидеть счастье». Но каждый поэт беспрерывно исследует выпавшее ему для жизни время. И исследование это им осуществляется через свою совесть, свои страдания, разочарования и потери. Другого пути просто нет. Потому в самом начале книги Анатолий Абрашкин обращается к образам великих, образам русских гениальных поэтов – Пушкину, Лермонтову, Тютчеву, Есенину, Бунину, Набокову, Борису Корнилову, Даниилу Андрееву, Николаю Рубцову, Юрию Кузнецову. Я перечислил имена затем, чтобы читатель увидел срез русской поэзии именно в восприятии Анатолия Абрашкина, в его предпочтениях, душевных переживаниях и нравственных, этических приоритетах. Именно поэтому в «полноте чувств», в душевной переполненности поэт называет Александра Сергеевича «русским богом», а о Михаиле Юрьевиче говорит: «Он, в сущности, языческий поэт, / Носил в себе небесный образ Бога».
Конечно, русский человек вне Бога немыслим. Но вот ведь и древность наших душ никуда не денешь, никуда не денешь прожитые многими поколениями наших предков (пусть не всегда документально подтверждённые) тысячелетия, и потому в стихах о Есенине уже отмечается, что он «дерзко воскресил для нас языческую древность». И ведь каким видится этот древний, давно минувший языческий мир Анатолию Абрашкину: «Там мир волшебный, как живой, / Задорно водит хороводы, / Там сердце дружит с головой, / Там царство подлинной свободы…»
Кто будет оспаривать, что именно такой мир по душе поэту, близок ему, мил его сердцу. И такие откровения вырываются из сердца автора во многих стихотворениях. Внимательный читатель непременно их увидит, почувствует, откликнется на них своим сердечным приятием.
Но всю долгую историю нашего народа Абрашкин видит не разорванной, не разделённой периодами (зачастую искусственно обозначенными, утверждаемыми приверженцами разных научных школ), а воедино слитой, неотъемлемой от нескончаемой судьбы прошлых и будущих поколений. Потому и в стихотворении о Борисе Корнилове поэт соединяет в одном временном отрезке и древний Керженец, несущий свои воды сквозь многие столетия, и недавнюю нашу братоубийственную историю: «Над Керженцем повис закат кровавый, / Когда вели поэта на расстрел…» И здесь же вспоминаются отец, мама. Величие прошедших времён и наше близкое, родное – всё неотъемлемо в нас, всё «варится» в нашей памяти, в нашей душе.
«Мы – русские, мы – не славяне, / Мы раньше встали, дольше шли, / Живя на море-океане, / Ко льдам водили корабли. // Всходила на арийском тесте / Идея всеединства в нас: / У нас любовь на первом месте, / А кулаки лишь про запас. // В нас дух имперского закала, / Наш путь – всемирная любовь, / И не за шкурные начала / Мы вечно проливаем кровь…»
Но если о прошлой истории можно рассуждать хоть и не отвлечённо, но всё-таки более спокойно, рассудительно (какой бы она ни была, какой бы нам ни представлялась в теперешнее время), то о современных, выпавших именно на нашу долю проблемах говорить спокойно не получается. Да и как иначе, когда социальная несправедливость вопиет, национальное унижение переходит все мыслимые и немыслимые границы, когда ложь и предательство становятся нормой жизни, воровство – моральной нормой. Не может такое продолжаться вечно. Это путь гибельный, путь в никуда, путь в лоно к врагу человеческому. Потому и вырывается у поэта: «…И грех унынью предаваться,/ Я славлю тех, кто смог с колен/Самостоятельно подняться…». Всегда, во все времена русский человек поднимался с колен (хотя и на них-то становился он не из страха или бессилья, а потому, что хотел своим смирением усмирить вражду иноплемённых, хотел незлобивостью и любовью своей развеять злобу недругов) и наказывал зло, спасая тем самым многие (но, увы, чаще всего неблагодарные) народы.
В одном из своих стихотворений Анатолий Абрашкин пишет: «Мне дорог русский человек / Величьем своего размаха, / Когда в моменты смены вех / Глядит в грядущее без страха».
А в другом, перекликаясь с предыдущим, продолжает: «И нас так просто не сломаешь, / Обманешь – да, но не раздавишь. / И пусть на нас свалились беды, / Но мы познаем вкус победы!»
Что ж, когда у страны, у нации есть такие учёные и такие убеждённые поэты, то невольно веришь в её вечную, нескончаемую историю.
 
Валерий СДОБНЯКОВ.
* Анатолий Абрашкин. Я пью за русскую закваску. – Нижний Новгород: «Вертикаль. ХХI век», 214. – 144 с.

Комментарии:

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий


Комментариев пока нет

Статьи по теме: